О папе: Губарь О. И. Человек-оркестр

Носырев Владимир Александрович

Человек-оркестр

«Ну что, похулиганим?» Телефонный звонок и это заманчивое предложение сотрясают мой дом, по обыкновению, в самый неподходящий момент. Однако отказаться от общения с Вовкой Носыревым невозможно ни при каких обстоятельствах. И вы поймете, почему.

Сколько-то лет назад Володя по-хорошему удивил меня изысканным хулиганством на академической оперной сцене, так сказать, при большом стечении народа. Даже субтильных меломанов со стажем не только не шокировала, но скорее вдохновляла как бы нарушающая все устоявшиеся нормативы и условности актерская и певческая манера этого легкого, подвижного, отзывчивого, фантастически сценичного солиста двухметрового роста. Низкий бас, исполин, Носырев, что называется, порхал над рампой, заполнял собой все пространство сумеречно торжественного зала. Бархатистый львиный голос его рокотал под сводами лож второго яруса, плавно опускался в партер, чтобы на следующей музыкальной фразе воспарить к аллегорическим картинам, обрамляющим многоголовую люстру. Будто капельмейстер, он апеллировал то к одному, то к другому сценическому партнеру, провоцируя их на эмоциональное участие в театральной игре, заводил, щекотал, пошлепывал.

Прослушав все репертуарные спектакли, я убедился, что классический бас-буффо, как я типизировал Володю, на самом деле оказался басом-универсалом. Комические персонажи Джеронимо в «Тайном браке» Доменико Чимарозы, Мельника в «Русалке» (концертное исполнение), Карася в «Запорожце за Дунаем», одного из гномов в «Белоснежке», не вполне трезвого расстригу в «Борисе Годунове» и т. п. отдалялись на второй план, когда Носырев исполнял драматические партии Спарафучиле в «Риголетто», Рамфиса в «Аиде», Короля Рене в «Иоланте», Старого Цыгана в «Алеко», Гремина в «Евгении Онегине», Кончака в «Князе Игоре». Ох и не прост был этот «оперный вышивальщик», как мы окрестили Носырева вместе с моей дочерью, Машкой — как и многие юные театралы, тоже большой его почитательницей.

«Мы жили по соседству», как поется в песне, на улице Чичерина: он — на квартале между Пушкинской и Ленина, а я — на следующем, между Ленина и Карла Маркса, в промежутке вождей, так сказать. Как водится, наши тогдашние мальчишеские ватаги враждовали меж собой. Это называлось «хутор на хутор». И вот однажды неприятельская ребятня сделала мне «горку». Двое пацанов заговорили зубы, а третий, крадучись, пристроился позади, на четвереньках. Соседским оставалось легонечко подтолкнуть — и я полетел вверх тормашками. Лет тридцать спустя, когда я пересказывал Носыреву эту давнюю обиду, он смутился и опустил глаза: «А, так это был ты...» Как выяснилось, Вовка-то и пристроился тогда за моей спиной козликом.

Хулиган, да и только. С младых ногтей и молочных зубов. Может, оттого что интернатский. Володька ведь настоящий Постум: отец его ушел из жизни, чуток не дождавшись рождения сына. Мать ишачила на «мелиху». А Вовка рос сорванцом: интернат, «ремеслуха», «стройки народного хозяйства», армия, опять стройки. Но вот как-то, по большой пьянке, запел. И его услыхал сосед — старый театральный дирижер, уже не поднимавшийся из инвалидной коляски. «Тебе учиться надо», — сказал. И двухметровый повидавший виды разгильдяй оказался в консерватории, да еще в классе легендарного Евгения Иванова. Мало того, сделался его любимцем, надеждой, конфидентом. Еще студентом Носырев спел Петра Первого в содружестве со знаменитой Ларисой Сергиенко, о которой вспоминает с благоговением. Спел как равный. Очевидцы профессионалы засвидетельствовали, что увидали в «Петре» многоопытного «дядьку» лет пятидесяти, и просто опешили, узнав, что дебютировал студент.

Вы думаете, я стану и дальше петь об успешной оперной карьере, ролях, партнерах, гастролях? Ничуть не бывало! Всё это пресно. Таких сюжетов — пруд пруди. Лучше о другом. О том, например, как Володя громко хлопнул дверью, оставляя Оперный после 14-летнего блестящего солирования на большой сцене. Были причины, по поводу которых написана прорва «театральных романов». Впрочем, Носырев ушел недалеко от театра. В тот год группа городских сумасшедших, возглавляемая профессором-историком А. О. Добролюбским и мной, устроила раскопки самого первого в Одессе дома, заложенного в день рождения города Дерибасом, Деволаном и Волконским. И раскоп этот мы расположили близ самых стен его бывшей работы. Володя взялся за лопату, и в продолжение двух с половиной месяцев, вплоть до первых снегопадов, безвозмездно, то есть даром, вгрызался в спрессованный десятилетиями «культурный слой».

В результате мы открыли-таки подвалы мемориального домостроения, зафиксировали ритуал основания Одессы — нашли разбитые на счастья роскошные кубки, узорчатый стеклянный поднос, фрагменты бутылки, распитой отцами-основателями, монету с вензелем императрицы, по традиции положенную под угол новостроящегося дома, и проч. Теперь эти материалы составляют отдельный экспозиционный стенд в краеведческом музее. Что до обывателей, они относились к нашей затее по-разному. И в этих условиях, приближенных к боевым, мы назвали нашу дружину Клубом городских сумасшедших имени Володи Дубинина.

А дальше Вовка, что называется, пошел по (хорошим) рукам. Мы ездили на раскопки в древнюю Ольвию и на остров Березань. На острове нас застал поистине тропический ливень, не прекращавшийся трое суток к ряду. Ветхие палатки и спальники не выдержали уже на исходе первого дня. Экспедиция вымокла до нитки. Единственным согревающим средством была другая влага, высокоградусная. Да еще... Володька Носырев. Видя основательное уныние, он придумал сыграть свадьбу с другой всеобщей любимицей, питерской искусствоведшей Элькой Кащеевой. Вовлеченные в умопомрачительное действо и его подготовку, мы напрочь забыли о дожде, о промозглости и всевозможных физиологических последствиях. До сих пор до мелочей воспроизвожу трагикомическое матримониальное шествие лоснящихся фигур, костюмированных намертво прилипшими ошметками балахонов, лент и разваливающихся, почти кладбищенских, веночков.

Мы выжили на острове, а потом Володька цементировал нашу компанию в Ольвии и других местах у черта на куличках. Помню, как в Очакове, среди ночи, он ухитрился разжиться двумя лотками яиц, и щедро подкормил изголодавшуюся общественность необъятной глазуньей. А как он умеет приготовить раков — на двадцати травах, включая базилик и аир болотный. Нет ему равных и как охотнику и рыболову. Пусть там что инкриминирует общество охраны животных, но убиенную и приготовленную им зайчиху мы поглощали так, что трещало и за нашими длинными ушами. И как рукодельнику нет ему равных. Сложенные Вовкой камины, печи, барбекю украшают интерьеры стран ближнего, дальнего и среднего зарубежья. Сшитыми им же бумажниками, кошельками, поясами, кобурами, патронташами и ягдташами пользуются многочисленные друзья-приятели.

И вот, после почти семилетнего перерыва, состоялось возвращение блудного сына под кров дорогой альма матер, сиречь Академического театра оперы и балета (и в том не последняя заслуга дальновидного руководителя В. Я. Василенко). Носырев блестяще дебютировал в «Запорожце», изрядно поблекшем, а точнее — совершенно сошедшем на нет без его участия. Надо было видеть, как, действительно начинаясь с вешалки, загалдел, зашумел Оперный. По любимому хулигану истосковались не только коллеги (в премьере Володю отменно поддержали народные артисты Украины Валентина Васильева, Надежда Шакун, Анатолий Капустин и другие), но все, все, все — билетеры, костюмеры, гримеры, оркестранты и даже пожарники. А главное — публика, рукоплескавшая вернувшемуся из-за Дуная разудалому запорожцу Карасю.

Со дня того спектакля не прошло и года, а Носырев успел вернуть себе большинство прежних своих ролей — в «Иоланте», «Риголетто», «Богеме», «Белоснежке» и др., превосходно спел Датана в премьерном показе «Моисея», готовится войти в родные для него «Аиду» и «Трубадур», к премьере «Волшебной флейты». А в январе изрядно оживил «Севильского цирюльника». Его Дон Базилио — в самом деле типологический персонаж классической итальянской оперы-буфф. (Вот бы и «Тайный брак» восстановить! Комедии всегда отменно подверстываются к будням). Публика мгновенно оценила не только вокальное, но и сценическое мастерство Володи Носырева. Прелестный ансамбль составили его партнеры — народный артист Украины Анатолий Дуда (Альмавива), заслуженный артист Украины Павел Ермоленко (Фигаро), опытные Владимир Павлов (Бартоло) и Татьяна Симановская (Берта), а также молодая, но вполне успешная дебютантка Диана Трифонова (Розина).

... Я знаю, все у него будет хорошо. Но не благостно. Потому что от Володьки (что отрадно!) всего можно ждать. Вообразите, он однажды угнал... троллейбус. Вдвоем с общим нашим другом, Славиком Ковалем. Взяли, понимаешь, сняли штанги с проводов, и вручную выкатили вагон на соседнюю улицу. Где проводов и вовсе нет в помине. Почему? Понимаете, водитель пассажиров обхамил. Так они ж у меня такие Робины Гуды, что любо-дорого смотреть!


Губарь Олег Иосифович
Одесса, 
журнал "Пассаж", 2003, №3


Поделиться:
Место: Одесса, Одесская область, Украина, 65000

0 коммент.:

Отправить комментарий